Кривоколенный переулок, д. 4. Дом Веневитинова
О проекте Пресса Друзья
Хотите первыми получать важную информацию?
Поиск и карта сайта
Регистрация

Кривоколенный переулок, д. 4. Дом Веневитинова

28-го ноября 2003
«Когда я начал читать, почувствовал, как мне стало жутко повторять слова перед теми самыми стенами, которые слышали их сто лет назад из уст самого Пушкина… Я едва справился с собой…»
Из воспоминаний А. Л. Вишневского, одного из участников закрытого заседания Общества любителей российской словесности, прошедшего в день столетия чтения Пушкиным «Бориса Годунова».
Д.В. Веневитинов. Портрет маслом А. Лагрене, 1826 г.
Как много домов спасает от бессмысленного сноса одно имя великого поэта! Воистину Александра Сергеевича следует объявить почетным членом всех нынешних организаций по охране и защите памятников истории и архитектуры. Остается только сожалеть о том, что поэт, несмотря на свою общительность, не успел посетить все московские дома своего времени.
На доме № 4 в Кривоколенном переулке висят две мемориальные доски: одна извещает о том, что Пушкин читал здесь «Бориса Годунова», другая — что здесь «родился и жил поэт Дмитрий Владимирович Веневитинов».

Дмитрий Веневитинов родился 14 сентября 1805 года в старинной дворянской семье в доме, отданном его владельцем, генерал-майором Лагунским внаймы прапорщику гвардии Владимиру Веневитинову, отцу Дмитрия.
Историки полагают, что дом был построен в начале 1760-х годов, поскольку в 1759 году данный участок был куплен доктором Гевиттом за полторы тысячи рублей, а через пять лет продан им графу Апраксину уже за семь с половиной тысяч.
Получив блестящее домашнее образование, в 17 лет Дмитрий поступает в Московский университет, где слушает лекции Давыдова, Павлова, профессора анатомии д-ра Лодера (см. Страстной бульвар, д.10). Все они следуют философской системе Шеллинга, бывшей тогда очень модной в Европе. Веневитинов увлекается немецкой философией настолько, что даже получает прозвище «поэт мысли». Он пишет прекрасные стихи и поражающие логикой и глубиной размышлений критические статьи, делает блестящие переводы Гете. Одни исследователи его творчества полагают, что по безукоризненности формы стихов и эмоциональной насыщенности поэт мог бы в дальнейшем померяться с Пушкиным. Другие склоняются к тому, что Веневитинов вскоре оставил бы стихи и занялся философией. Однако и те, и другие не сомневаются в его гениальности. Впрочем, это сознавали и современники:

«Веневитинов и в жизни был поэтом: его счастливая наружность, его тихая и важная задумчивость, его стройные движения, вдохновенная речь, светская, непритворная любезность, столь знакомые всем, вблизи его видевшим, ручались в том, что он и жизнь свою образует как произведение изящное».
Одна из критических статей Веневитинова и положила начало его тесной дружбе с Пушкиным. По матери, урожденной княгине Оболенской, Веневитинов состоял с ним в дальнем родстве, однако познакомились и сошлись поэты лишь после того, как Александр Сергеевич прочел критическую статью юного Веневитинова на свой роман «Евгений Онегин». «Это единственная статья, которую я прочел с любовью и вниманием» — такова была его реакция. Завязалась переписка, а осенью 1826 года состоялась и очная встреча.
Мясницкая улица, 1906 год. От нее отходил Кривоколенный переулок или, старое название, Кривое колено.
…Утро 12 октября 1826 года. В доме № 4 собрались друзья Веневитинова, члены «общества любомудрия» (любомудрие — калька с греческого «философия»). Пушкин читает «Бориса Годунова». Когда поэт окончил чтение сцены в монастыре, слушатели были буквально ошеломлены силой написанного… Мало кому неизвестен рассказ историка Погодина о том утре:

«Мы все просто как будто обеспамятели. Кого бросало в жар, кого в озноб. Влосы поднимались дыбом. Не стало сил выдерживать. Один вдруг вскочит с места, другой вскрикнет. У кого на глазах слезы, у кого улыбка на губах… О, какое то было утро, оставившее следы на всю жизнь!».
Мистика, но, похоже, пушкинское чтение изменило энергетику дома. Не иначе время решило запечатлеть сей момент. Когда в 90-х годах стали в открытую говорить о явлениях загадочных и фантастических, в одном из журналов был опубликован рассказ некой москвички, нашей современницы. Она шла по Кривоколенному переулку, как, вдруг, около дома Веневитинова услышала четкий звук копыт по мостовой. Из-за угла показалась карета, из которой вышел… Пушкин. Подпрыгивающей походкой, поигрывая тростью, он прошел к дому и скрылся в подъезде. Карета же поехала дальше. Через мгновение все исчезло: булыжник вновь обратился в асфальт…
В конце октября 1826-го Веневитинов бежит от своей любви к Зинаиде Волконской и уезжает в Петербург на место новой службы. На память Волконская дарит ему кольцо из Геркуланума, которое Дмитрий обещает надеть только перед венцом или перед смертью… В марте 1827-го, возвращаясь легко одетым с вечера у Ланских он простужается и 15 марта умирает. Перед смертью друг Веневитинова надевает ему на палец кольцо, Дмитрий приходит в себя и спрашивает: «Разве я венчаюсь?» По воле судьбы именно Волконской придется сообщить страшное известие матери Веневитинова. Много позже, уже живя в Риме, Зинаида приедет в Москву и по пути в церковь ошибется улицей:

«…Я направляюсь к вашему дому. Я вступаю во двор, я осязаю стену, молюсь и гляжу на лестницу. И еще раз вторично я прошла перед столькими воспоминаниями…»
У Веневитинова есть пророческое стихотворение, посвященное подаренному перстню. Перстень этот был найден во время раскопок в Геркулануме, античном городе погибшем вместе с Помпеями во время извержения Везувия. «Ты был отрыт в могиле пыльной, Любви глашатель вековой И снова пыли ты могильной завещан будешь, перстень мой… Века промчатся и, быть может, Что кто-нибудь мой прах встревожит И в нем тебя откроет вновь…» Так и случилось, в 1930-м году была вскрыта могила Веневитинова в Симоновом монастыре, прах поэта перенесли в Новодевичий, а перстень сняли. Ныне он хранится в Бахрушинском музее Москвы.
Разбитые окна, расписанные стены. Только доски напоминали о том, что этот дом – памятник истории. 2003 г.
Последним дореволюционным владельцем дома был купец Слиозберг, который думал сломать его, чтобы выстроить доходный, но не успел. Ирония судьбы или благоволение времени: революция, безжалостно уничтожившая огромное количество особняков, спасла от сноса этот одноэтажный особнячок с полуподвальным этажом и антресолями.
С 1923 года в доме поселилась семья Гинзбургов. «В зале, где происходило чтение, мы и жили. Жили, конечно, не одни. При помощи весьма непрочных, вечно грозящих обрушиться перегородок, зал был разделен на целых четыре квартиры — две по правую сторону, если смотреть от входа, окнами во двор, две по левую — окнами в переулок, а между ними длинный и темный коридор, в котором постоянно, и днем, и ночью, горела под потолком, висящая на голом шнуре, тусклая электрическая лампочка. Окна нашей квартиры выходили во двор. Вернее, даже не во двор, а на какой-то удивительно нелепый и необыкновенно широкий балкон. Подобно перегородкам в доме — балкон вот-вот грозил обрушиться, он считался аварийным и выходить на него не рекомендовалось». Это воспоминания старшего из детей Гинзбургов — Александра, больше известного как Александр Галич.
24 октября (12-го по старому стилю) 1926 года, спустя ровно сто лет, в доме по Кривоколенному переулку устраиваются чтения «Бориса Годунова». Годом позже появляется мемориальная мраморная доска.
До последнего времени дом стоял в запустении. Вид со двора. Октябрь 2003 г.
В 1999 году дом попал в списки аварийных зданий, которым были уготованы «реконструкция и снос». На его защиту поднялась тогда вся литературная Москва. Дом отстояли, кстати, не без помощи «Независимой газеты», решение о сносе признали ошибочным и… о нем благополучно забыли. Еще в начале осени этого года дом стоял заброшенный и никем неохраняемый. Любой человек мог беспрепятственно ходить по нему, опасаясь разве что нашедших в доме приют бомжей да крыс, которых не пугало привидение поэта. Непоправимый урон памятнику нанесла авария, случившаяся в подвале. В общем, дело опять шло к сносу. К счастью, о доме помнили активисты из Московского отделения ВООПИК. Сейчас у дома появился арендатор, который займется восстановлением и ремонтом. Остается надеяться, что восстановление пройдет не через разрушение «до основанья»…