Корзина 0 товаров в корзине
Историко-культурологический проект о старой Москве
Дизайн - Notamedia 2019

Дом на Маросейке снова будет "Свободен от постоя"

В мае ценители старой Москвы испытали настоящее потрясение. С ворот усадьбы графов Румянцевых на Маросейке, 17 исчезла каменная плита со знаменитой надписью: "Свободен от постоя. Мясниц"кая" час"ть" 3-го кварт"ала"". От воротного пилона оставалась нижняя половина, и первой мыслью было: доска уничтожена. Прошло несколько дней, прежде чем посольство Белоруссии, занимающее памятник, предъявило доску в целости и сохранности.
 
Табличка уникальна дважды, по числу предложений в надписи. Первое предложение - "Свободен от постоя" - означает, что хозяева дома поучаствовали деньгами в строительстве казарм и больше не обязаны принимать под своей крышей солдат, о чем и сообщают вывеской. Эта "инвестиционная схема" была придумана при императоре Павле - строителе первых московских казарм. Значит, доска установлена при графе Николае Петровиче Румянцеве, который стал хозяином дома тогда же, когда Павел взошел на престол. Граф унаследовал дом отца, знаменитого полководца Петра Александровича Румянцева-Задунайского, а тот, по преданию, умер как раз от известия о воцарении Павла.
 
Второе предложение на доске: "Мясниц"кая" час"ть" 3-го кварт"ала"" есть не что иное, как адресная вывеска старого типа, когда указывались не улица и номер дома по ней, а полицейская часть, номер квартала в части и номер дома в квартале. (На вывеске номер дома не указан или не сохранился, но известен: 321-й.) Кстати, эта адресная система заменена современной ровно сто лет назад, в 1908 году. Потеря такой вывески в юбилейный год была бы вдвойне печальна.
 
Старые адресные вывески сохранились еще в одном-двух местах, которые от греха подальше лучше не называть. А вывеска "Свободен от постоя" осталась в единственном числе - быть может, потому, что высечена в камне. Видимо, солдаты уж очень досаждали сыну великого полководца.
 
Пока выяснялось дело, все успели почувствовать, что потеря такой детали равносильна потере целого памятника. Собственно, такая деталь - уже памятник. Сайт "Москва, которой нет" завалили письмами горожане. Несколько дней спустя посольство Белоруссии приняло инспекцию Москомнаследия в сопровождении журналистов и общественников.
 
Оказалось, что усадебные ворота, пришедшие в ветхость, перебираются согласно проекту реставрации, а проект утвержден законным порядком. Что белый камень маркируется и складируется во дворе. И что знаменитая доска на время переборки перенесена в дом.
 
Советник посольства, отвечающий за реставрацию, попенял интернет-редакторам, что не связались с ним до публикации. Однако первыми публикациями были письма москвичей на форум. А москвичи видели полуразобранные ворота и не видели информационного щита. В подобных случаях сразу приходит мысль, что во дворе затеяно строительство и техника не проходит в ворота. Затем приходит мысль, что снос таких ворот не мог быть согласован и дело тянет на уголовную статью.
Кстати, выяснилось, что УПДК не имеет отношения к происходящему, поскольку главный дом усадьбы Румянцевых является собственностью Белоруссии. Советник посольства сослался на это обстоятельство, когда объяснял отсутствие информационного щита. В действительности хозяева трепетно относятся к своему дому и к памяти Румянцевых. Ведь граф Петр Александрович после присоединения Белоруссии к России получил местечко Гомель и основал там усадьбу, а граф Николай Петрович, государственный канцлер эпохи наполеоновских войн, основатель московского Румянцевского музея, устроил вокруг усадьбы город Гомель и сделал его научным центром изучения белорусского края. Умерший в Петербурге, великий меценат завещал похоронить себя в Гомеле. Словом, размещение постпредства, а ныне посольства Белоруссии в московском доме Румянцевых глубоко не случайно.
 
Но ворота с уникальной вывеской, часть двора и флигель до недавних пор принадлежали другому хозяину. Именно передача их посольству (на этот раз в аренду) повлекла реставрацию, так насторожившую москвичей. Все хорошо, что хорошо кончается. Мораль же этой истории такова: условием спасения старой Москвы является неравнодушие москвичей, а главным инструментом спасения - информационные технологии. Именно в такие моменты понимаешь ценность отвлеченных, казалось бы, понятий "гражданское общество" и "информационное общество".