Корзина 0 товаров в корзине
Историко-культурологический проект о старой Москве
Дизайн - Notamedia 2019

Малый Знаменский переулок, д.7/10, стр. 1. Дом К. Мазинга

26-го Декабря 2007
Малому Знаменскому долгое время везло – тихий переулок еще до недавних пор сохранял дух старой Москвы, в нем стояло лишь одно здание советской эпохи – серая и неприметная коробка книгохранилища. Но в последние годы все переменилось: под ударом оказывались то шталмейстерский дом, то здания, связанные с именами Достоевского и Собинова. А первой утратой в этом ряду стал доходный четырехэтажный дом, возведенный в 1899-1900 гг. по проекту архитектора П.М.Самарина (1856-1912) на пересечении Колымажного и Малого Знаменского переулков.
Знаменитый плакат Н. Н. Купреянова.
Знаменитый плакат Н. Н. Купреянова.
Формируя угол квартала, здание создавало хороший исторический фон для целого букета первостатейных памятников: церкви св. Антипия, Музея изобразительных искусств и усадьбы Долгоруких; входило в их охранные зоны, а также имело свой собственный статус памятника истории. На первом этаже угловой части дома, в квартире №14, жил и работал последние годы жизни один из классических мастеров отечественного искусства первой трети двадцатого века художник-график Николай Николаевич Купреянов (1894-1933), исполнивший, кстати сказать, в самом начале своего творческого пути знаменитый плакат «Граждане, храните памятники искусства» (1919).
Дом, в котором жил художник Купреянов, 1920 годы.
Дом, в котором жил художник Купреянов, 1920 годы.
С момента постройки и до самого конца история этого здания тесно связана с судьбой шталмейстерского дома, поскольку оба они входили в одно домовладение. И отправной точкой нашего рассказа служит факт покупки в 1899 году Елизаветой Николаевной Мазинг земельного участка на углу Антипьевского и Малого Знаменского переулков, где стояло здание городской усадьбы XVII-XVIII вв., которое останется в истории как «Дом шталмейстера». Для осуществления покупки муж Елизаветы Николаевны Карл Карлович взял деньги под проценты в Московском городском кредитном обществе. Полученный кредит был вложен и в новое строительство, при Мазингах парадный двор усадьбы начинает активно застраиваться. В 1900 г. завершено возведение четырехэтажного с цокольным этажом доходного дома (Малый Знаменский переулок, д.7/10, строение 1) – героя нашей истории. Известно, что в 1902 г. здесь жила старшая дочь А.С.Пушкина – Мария Александровна Гартунг (1832-1919), внешний облик которой запечатлен Л.Н.Толстым в образе Анны Карениной.
Вид на Колымажный и М. Знаменский переулок сверху.
Вид на Колымажный и М. Знаменский переулок сверху.
В начале 1920-х гг. на базе входящих в домовладение жилых зданий было организовано жилтоварищество научных работников (позднее, с середины 1930-х, начнется череда «уплотнений», и просторные квартиры превратятся в коммуналки). Среди обитателей строения 1 следует упомянуть старшего сына К.К.Мазинга – Евгения Карловича Мазинга (1880-1944), ученого, специалиста по двигателям внутреннего сгорания, профессора МВТУ им. Н.Э.Баумана (с 1920-го), заслуженного деятеля науки и техники РСФСР (1941), семья которого занимала квартиру №16. В том же втором подъезде строения 1, в квартире цокольного этажа, жил Всеволод Михайлович Келдыш (1878-1965), ученый в области строительных конструкций, генерал-майор инженерно-технической службы, заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1944), участник проектирования и приемки крупных строек Москвы: Канала им. Москвы, Московского метрополитена и др. Наконец, в квартире №14, которая, несмотря на снос дома, продолжает в некотором смысле существовать и сегодня, о чем речь впереди, жил крупный специалист в области электротехники, автор многих научных трудов и один из организаторов научно-технического образования в РСФСР профессор Яков Фабианович Каган-Шабшай (1877-1939). В наши дни его имя оказалось прочно забыто, но в 1920-х было широко известно.
В квартире №14 Я.Ф.Каган-Шабшай обосновался зимой 1913-1914 гг. В это время он – инициатор и один из учредителей Московских Высших электротехнических курсов; к этому же периоду относится его деятельность на посту председателя технической секции Общества экономического возрождения России. В 1920 г. он основал в Москве на собственные средства Институт инженеров-электриков-производственников, в дальнейшем Государственный Электромашиностроительный институт имени Я.Ф. Каган-Шабшая (ГЭМИКШ) (Страстной бульвар, 14). До 1932 г. Яков Фабианович был директором этого института и профессором электромашиностроения, заведуя той же кафедрой. В 1930 г. на базе Станко-инструментального факультета ГЭМИКШ Я.Ф.Каган-Шабшай создал в Москве Станко-Инструментальный институт (СТАНКИН).
Вид на Колымажный переулок со стороны Волхонки, 1950 годы.
Вид на Колымажный переулок со стороны Волхонки, 1950 годы.
Яков Фабианович был известен так же как коллекционер произведений изобразительного искусства и меценат. В начале 1917 г. вокруг него образовался кружок еврейской национальной эстетики, объединивший художников и искусствоведов (среди участников – Л.Лисицкий, М.Шагал, Р.Фальк, Я.Тугендхольд, А.Эфрос и др.). Обладая развитым вкусом, Каган-Шабшай сразу оценил дарования таких художников, как, например, Шагал и Лисицкий, став одним из первых заказчиков и покупателей их работ. В своих воспоминаниях Марк Шагал упоминает, в частности, и о горячих диспутах о судьбах искусства в доме у Каган-Шабшая, и о намерении последнего основать национальный музей. Такое намерение действительно существовало, но на ходатайство профессора о выделении ему участка земли для постройки здания под Еврейскую художественную галерею московские власти в декабре 1924 г. ответили отказом. В 1932-1933 гг. Я.Ф.Каган-Шабшай передал свою художественную коллекцию (свыше 300 произведений живописи, графики и скульптуры) в дар 1-му Всеукраинскому музею еврейской культуры в Одессе.
Статус памятника истории квартира №14 получит благодаря другому имени. В 1931 г. дочь профессора Вера (танцовщица и хореограф) вышла за художника-графика Николая Николаевича Купреянова, который, переехав к жене и тестю в квартиру №14, устроил в одной из комнат свою мастерскую (предыдущая квартира художника, которую он занимал как профессор Вхутемаса-Вхутеина, находилась по адресу: ул. Рождественка, д.11, кв.№10).
Н. Н. Купреянов. Фотография М.С. Наппельбаума. Конец 1920-х годов.
Н. Н. Купреянов. Фотография М.С. Наппельбаума. Конец 1920-х годов.
Историки искусства называют имя Николая Купреянова в ряду тех нескольких имен, что определяли пути развития отечественного искусства графики первой трети двадцатого века. Он начинал с гравюры на дереве, и очень скоро стал одним из ведущих мастеров. Художественная критика 1920-х назвала имя Н.Н.Купреянова в одном ряду с именами В.А.Фаворского и А.И.Кравченко. А через несколько лет Купреянов технику ксилографии решительно оставляет, увлекшись свободным рисунком. «Он не видел нужды цепляться за усвоенный прием и обжитую форму, – писал знаменитый художественный критик Абрам Эфрос. – От этого он был избавлен гибкостью таланта. Он не боялся терять и начинать сызнова. В технике он был богачом. Она давалась ему сразу. Он не корпел над ней. Он делал то, что хотел, – выбирал то, что было нужно по работе, а не то, что было легко по руке. <…> Он был кровным человеком новейшего искусства, молодым мэтром среди молодых мэтров мировой графики и с увлечением входил в лабораторию всех «измов», – но, оглядевшись, он твердо выбирал одно и поворачивался спиной к другому». Николай Купреянов был среди тех нескольких художников, чьими усилиями рисунок утверждался в России как самостоятельная разновидность творчества. «В Москве редко бывали рисовальщики, – вспоминал Владимир Фаворский. – Рисунок большей частью понимался как подготовка к живописи, а не как самоцель, и не выставлялся». Этой стороне творчества Купреянова Фаворский дает лаконичную, но емкую оценку: «рисовальщик и акварелист – замечательный».
Творческий путь Николая Купреянова уложился всего в пятнадцать лет. Эти годы были заполнены необычайно интенсивной, безостановочной работой. «Он рисовал, как дышал», – вспоминал о Купреянове Эфрос. Вместе с такими своими современниками, как В.А.Фаворский, Л.А.Бруни, В.В.Лебедев и некоторыми другими его творчество сформировало художественный язык искусства графики эпохи 1920-х. Жизнь Н.Н.Купреянова оборвалась, когда его творчество было в расцвете. Он утонул в возрасте 39 лет, переплывая небольшую подмосковную речку. «Это была смерть одного из самых больших наших рисовальщиков – может быть самого одаренного», – впоследствии скажет А.Эфрос. Последний рисунок художника «Материнство» был исполнен у него дома в Малом Знаменском всего за несколько дней до смерти.
"Материнство", Н.Н. Купреянов, 1933 год.
В 1995 году по случаю столетнего юбилея Николая Николаевича Купреянова его последняя квартира была утверждена в статусе памятника истории. Постановление Правительства Москвы о принятии исторической квартиры под государственную охрану одновременно предписывало в связи с предстоящей реконструкцией здания сохранение ее планировки, после чего в ней надлежало развернуть мемориальную экспозицию (на основе собрания произведений Н.Н.Купреянова, сохраняемого потомками художника, которые продолжали в квартире проживать). Контроль за выполнением был возложен на префекта ЦАО и начальника УГКОИП г. Москвы (правопреемник – ГУОП г. Москвы, ныне – Москомнаследие).
Вскоре, в 1996 году, было проведено обследование строительных конструкций всех входящих в домовладение зданий, из которого следовало, что строение 1 находится в удовлетворительном состоянии (за исключением участка дворовой стены, где пошла трещина), а строение 3 (шталмейстерский дом) – в аварийном.
Дом Мазинга на углу М. Знаменского и Колымажного переулков, 2001год.
Дом Мазинга на углу М. Знаменского и Колымажного переулков, 2001год.
В 1998 году Правительство Москвы заключило инвестиционный контракт на реконструкцию строения 1 с ОАО «Городской дом», за которым, судя по учредительным документам, стоял холдинг «Объединенные машиностроительные заводы» Кахи Бендукидзе. Застройщик обязался отреставрировать уличные фасады здания и мемориальную квартиру, а проживавшие в ней потомки художника, как это предусматривалось условиями контракта, должны были выехать на время реконструкции в переселенческий фонд с условием последующего возвращения. Остальных жителей дома инвестор расселил. Вслед за этим была обеспечена обстановка полной секретности на объекте: ни пресса, ни общественность не допускались.
Эскизный проект реставрации, а следом за ним проект реконструкции строения 1, по которому оно надстраивалось одним этажом и мансардой, сохраняли за домом облик старой московской постройки. Пояснительной запиской проекта оговаривалось, что «особое внимание следует обратить на организацию строительства с тем, чтобы избежать необходимости разборки участков уличной фасадной стены». Этот проект получил все согласования и в марте 2001 года был утвержден первым заместителем премьера Правительства Москвы В. И. Ресиным.
Прошедший все согласования проект реконструкции, 2000 год.
Прошедший все согласования проект реконструкции, 2000 год.
Казалось бы, проект утвержден, можно приступать к работе. Однако спустя два месяца к тому же В. И. Ресину обратилось ОАО «Объединенные машиностроительные заводы» с предложением о проведении работ по строению 1 в комплексе с реставрацией шталмейстерского дома, для чего необходимо… вместо реконструкции строения 1 разрешить ОАО «Городской дом» его снос. Кстати сказать, как раз в июне 2001 года, когда рассматривалось обращение ОМЗ, специальным правительственным постановлением шталмейстерский дом был отнесен к категории объектов «местного значения» (статуса федерального памятника его лишило другое правительственное постановление в феврале 2000-го). В отношении же прошения ОМЗ В. И. Ресин распорядился созвать специальное совещание, что и было исполнено. Первый заместитель председателя Москомархитектуры М.М.Посохин поведал собравшимся о необходимости разработки «комплексной архитектурной концепции» строительства и реставрации строений 1 и 3 домовладения 7/10 по Малому Знаменскому переулку. (Заметим, что как раз М.М.Посохин был руководителем авторского коллектива мастерской №1 Моспроекта-2, который в дальнейшем эту «комплексную архитектурную концепцию» претворит в жизнь.) Протокол совещания был передан В.И.Ресину на подпись.
Так появился утвержденный В.И.Ресиным документ, одним пунктом которого просьба о сносе строения 1, в одночасье ставшего аварийным, удовлетворялась, а другим – еще только давалось поручение подготовить постановление о признании здания аварийным (потому что никакая «архитектурная концепция» сама по себе оснований для сноса не дает). Еще одним пунктом Москомархитектуре поручалось внести необходимые изменения в ИРД проекта.
С этого момента первоначальный проект (руководитель Ю.И.Кузнецов, проектная организация ООО НПФ «ТЭКО») превратился как бы в несуществующий. Сохранились среди чиновников лишь какие-то невнятные воспоминания о том, что был, дескать, в 2000-м году разработан некий эскизный проект, по которому здание сохранялось, а мемориальная квартира реставрировалась, однако вслед за этим, будто бы, здание настолько стремительно стало разваливаться, что уже ни о какой реставрации нельзя было помыслить. Однако проект на самом деле получил все согласования: ТЭО реконструкции 6 июля 2000 г. было рассмотрено Регламентной комиссией при Главном архитекторе г. Москвы (протокол №20), 11 июля 2000 г. одобрено Комиссией Архитектурного совета по ЦАО г. Москвы (протокол №132) и 29 марта 2001 г. прошло утверждение Москомархитектуры.
И уже в июле 2001 г. Главное управление охраны памятников г. Москвы, «учитывая аварийное техническое состояние строения 1», согласилось «с возможностью его разборки» при выполнении нескольких условий. Во-первых, при условии «реставрационного воссоздания мемориальной квартиры», во-вторых, при условии «проведения в первую очередь реставрационных работ по строению №3 – памятнику архитектуры XVII-XVIII вв. “Дом шталмейстера”». Отдельно оговаривалась целесообразность сохранения мемориальной квартиры художника Купреянова в списке памятников истории и культуры.
Проект строительства. Авторы М.М. Посохин, М.В. Плеханов, А.И. Левитина, 2002 год
Проект строительства. Авторы М.М. Посохин, М.В. Плеханов, А.И. Левитина, 2002 год
С реставрацией шталмейстерского дома застройщик, однако, не торопился; а к разрушению строения 1 приступил немедленно. Готовился снос здания. Родственники Н.Н.Купреянова, заподозрившие неладное (ибо, согласитесь, снос с воссозданием и реставрация имеют равное значение лишь в глазах чиновников) пытались, было, воззвать к прокуратуре, но получили ответ о том, что действия застройщика по уничтожению памятника истории и культуры закон не нарушают, поскольку… направлены на воссоздание мемориальной квартиры. Впрочем, прокуратура все же установила, что разрешение на снос было выдано ГУОП г. Москвы в феврале 2002-го при отсутствии постановления о признания здания аварийным, в связи с чем «в действиях должностных лиц ГУОП г. Москвы (начальника Соколовского В.И.) усматривается признак состава преступления». Однако в возбуждении уголовного дела было отказано. Основанием для отказа послужило то обстоятельство, что уже в ходе прокурорской проверки, в марте 2002-го, ГУОП г. Москвы выдало застройщику предписание о приостановке сноса сохранившейся части дома, где размещена мемориальная квартира Н.Н.Купреянова, «что не повлекло нарушения чьих-либо прав и законных интересов».
Снос доходного дома, февраль 2002 года
Снос доходного дома, февраль 2002 года
Остатки здания снесли под шумок событий «Норд-Оста», в дни траура по жертвам. И уже после этого по указанию Генеральной прокуратуры в связи с депутатским запросом председателя Комитета по культуре Госдумы Н.Н.Губенко постановления об отказе в возбуждении уголовного дела были отменены. Как сказано в письме за подписью генпрокурора В.В.Устинова, на этот раз прокуратура установила нарушение законодательства об охране памятников истории и культуры (ст. 243 УК РФ). После чего Хамовническая прокуратура завела-таки уголовное дело №207716, поручив его расследование следственному отделу при районном ОВД. Расследование тянулось больше года, то приостанавливаясь, то опять возобновляясь, и в итоге, прокуратура прекратила дело «за отсутствием состава преступления», поскольку мемориальная квартира Н.Н.Купреянова будет воссоздана в новом здании.
Степень вовлеченности в эту историю правоохранительных органов вообще представляется выдающейся: когда стараниями одного из членов семьи Н. Н. Купреянова снос дома временно был приостановлен, и он обратился к руководству Москвы с предложением о передаче в дар городу сохраняемой им художественной коллекции для создания в мемориальной квартире государственного музея, в отношении него возбудили уголовное дело, обвинив в хищении этой самой коллекции путем… ее постановки на государственный учет. А начальным этапом «преступного деяния» стало, по версии следствия, «введение в заблуждение» Правительства Москвы, которое своим постановлением наделило квартиру Н.Н.Купреянова статусом памятника истории и обязалось вернуть эту квартиру по завершении реконструкции потомкам художника. Иными словами, беллетристы из прокуратуры открыли неслыханный способ хищения культурного наследия. Лишь через три года, в мае 2005-го, абсурдное уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления.
Сейчас на месте снесенного памятника истории выстроено совершенно другое семиэтажное здание с двухуровневой подземной автостоянкой, от которой в сторону шталмейстерского дома проведен подземный ход. Что касается шталмейстерского дома, то его обещанная научная реставрация так и не состоялась. На месте разобранного до основания памятника архитектуры ведутся работы по возведению его муляжа.
Небезынтересно, что уже после завершения строительных работ на месте снесенного строения 1 авторы проекта сочли нужным поведать на страницах «Архитектурного вестника» (2007, №4) о том, что поначалу их проект был-де весьма смелым и содержал некие «инновационные идеи», осуществлению которых воспрепятствовал заказчик. Так что, если у кого-то и создалось впечатление, что аляповатый ретроспективизм нового семиэтажного дома плохо вписывается в сложившуюся градостроительную ситуацию, то после опубликования М.М. Посохиным и М.В.Плехановым их нереализованного проекта «в современной стилистике» всем без исключения должно стать ясно, что заказчика следует благодарить. Впрочем, история, рассказанная авторами, решительно расходится с существующими документами, которые показывают совсем другую историю их работы над проектом.
Однако как воссоздана мемориальная квартира Н.Н.Купреянова? В процессе воссоздания, согласованного во всех инстанциях, квартира поменяла номер и с первого этажа, где изначально было ее место, перебралась на второй (а на первом этаже, прямо под ней, въезд в подземный гараж). Сегодня она представляет собой пустую бетонную коробку, внутри которой складированы элементы декора подлинной квартиры, но никакие работы еще не проводились. С выполнением обязательств по реставрационному воссозданию застройщик не спешит.
Итоговая новостройка, появившаяся в М. Знаменском переулке.
Итоговая новостройка, появившаяся в М. Знаменском переулке.
Зато еще до того, как реконструкции строения 1 завершилась, был подготовлен проект распорядительного документа Правительства Москвы об исключении мемориальной квартиры Н. Н. Купреянова из числа объектов культурного наследия регионального значения в связи с… физической утратой. Об этом от имени Товарищества собственников жилья строения 1, интересы которого изначально и представляло ОАО «Городской дом», попросили Москомнаследие и мэра Москвы сами застройщики. (Председатель правления ТСЖ строения 1 одновременно является гендиректором ОАО «Городской дом».) И проект документа подготовили больше года назад те самые должностные лица Москомнаследия, которые принимали решение о реставрационном воссоздании мемориальной квартиры, только на этот раз, ни о каком воссоздании они даже не упомянули. Но пока проект документа проходил многочисленные согласования, региональная власть лишилась полномочий по исключению объектов из числа памятников истории и культуры).

Однако, что за дело собственникам жилья строения 1 (ныне ему присвоен новый адрес: Колымажный пер., д.10) до статуса неприватизированной квартиры, которая по условиям инвестиционного контракта остается в безусловной доле города? Так ведь со статусом этой квартиры связаны все существующие в отношении нее обязательства. А нет объекта культурного наследия – нет и обязательств. Возникает, правда, вопрос о том, как всю эту комбинацию, в которой прямой имущественный интерес застройщика неоспорим, следует расценить с точки зрения уголовного закона.

Впрочем, пока есть основания полагать, что нынешнее руководство Москомнаследия в столь сомнительных манипуляциях, имеющих явственный привкус мошенничества, участвовать не желает. Так как оно уже заявило о необходимости добиться полноценного выполнения принятого решения о реставрационном воссоздании мемориальной квартиры Н.Н.Купреянова. Во всяком случае, именно об этом говорится в ответе, пришедшем на адрес «Москвы, которой нет». Но вот хватит ли сил новому руководству Москомнаследия, чтобы остаться последовательным в своей решимости? Искренне надеемся, что да.

Фотогалерея