Корзина 0 товаров в корзине
Историко-культурологический проект о старой Москве
Дизайн - Notamedia 2019
Поделиться

Манежная площадь. Памятники археологии. Часть I

19-го Ноября 2003
Это место никогда не было пустым. Земля в центре города всегда ценилась на вес золота: горели одни усадьбы, на их месте строили другие; разорялись одни владельцы, их сменяли другие, более удачливые и предприимчивые. Плотно застроенным городской квартал оставался вплоть до середины 30-х годов.
Охотный ряд. Начало ХХ века
Охотный ряд. Начало ХХ века
Работы по археологическим изысканиям на Манежной площади начались ровно десять лет назад, в 1993 году. В 92-м году был объявлен архитектурный конкурс на освоение подземного пространства площади. Содержание гигантской асфальтовой пустыни в самом центре оказалось для Москвы непосильной роскошью. Победу одержал проект талантливого архитектора-проектировщика, конструктора и художника Бориса Григорьевича Улькина, предполагавшего устроить внизу многоярусный паркинг, а наверху разместить всякие увеселения. В один год Борис Григорьевич получил три гран-при, в том числе и за Манежную площадь.
Любым строительным проектам предшествует охранная археология. Сначала Центр археологических исследований разрабатывает историко-археологический опорный план, на который наносятся вся информация о месте застройки, затем готовится проект организации археологической работы и музификации — сохранения и дальнейшего экспонирования обнаруженных артефактов. Надо сказать, эскизный проект Улькина археологию не учитывал, изменения пораженный результатами раскопок архитектор внес позднее. Десять заложенных раскопов дали полную картину взаиморасположения слоев и позволили проследить историю этого места вплоть до первых веков н.э.
Сверху шел литогенный горизонт — остатки каменных зданий, стоявших на площади до 1935 года. Десятки усадеб, магазины, харчевни, доходные дома наполняли квартал в XIX-XX веках. Были обнаружены остатки огромного доходного дома купца Карзинкина.
В XIX веке особенно славились несколько трактиров, один из которых принадлежал Гурину, другой — Егорову. В 1868 году хитрый приказчик Гурина Тестов уговорил Патрикеева отобрать трактир у Егорова и сдать ему. Слава о тестовском трактире была такова, что привела к разорению многих других трактирщиков, в том числе и Гурина. В 1876 году купец Карзинкин купил гуринский трактир, сломал его и выстроил огромнейший дом — «Товарищество Большой Московской гостиницы».
…Карзинкин не поскупился — в доходном доме отделал роскошные залы и гостиницу на сотню номеров. В 1878 году открылась первая половина гостиницы, поражавшая воображение. Рядом, за Лоскутным тупиком располагалась другая гостиница, облюбованная сибирскими купцами — Лоскутная. Принадлежавшая Попову, она по многим параметрам уступала карзинковской, но имела одно неоспоримое преимущество — телефон (номер его был: 77-34)…
…При сносе домов обычно разбирали только верх, а нижний ярус — подвалы оставались от прошлых построек, что и показали археологические раскопки. В основании домов XIX века обнаружились фундаменты XVIII века, еще ниже лежал так называемый оргоногенный горизонт — земля, которая держала сооружения средневековой деревянной Москвы. Постепенно опускаясь все ниже и ниже, археологи дошли до первых веков истории города, когда на месте Манежной площади был один из древнейших посадов напротив Кремля.
Бывшая Городская Дума
Бывшая Городская Дума
…Кстати, понятие Охотный ряд вначале относилось именно к Манежной площади, лишь позже торговля переместилась на место нынешнего Охотного ряда. «Охотный ряд — совершенно особенный уголок Москвы, — писал дореволюционный путеводитель „По Москве“. — Еще в очень давние времена многочисленные мельницы, расположенные на берегах Неглинки, которая текла немного левее, мимо нынешней Думы, привели к образованию многочисленных хлебных хранилищ». Кроме того, по реке доставляли добычу охотники — к царскому столу и на продажу. Создавались большие склады съестных припасов — охотные ряды. Со временем ряд переменился, но отличительная его особенность — торговля всевозможным мясом, птицей и рыбой — осталась. Оживленная и суетливая толпа шумела здесь, наполняя бесчисленные лавки и харчевни. Делали закупки в «чреве Москвы» повара лучших ресторанов, купчихи, кухарки, барские повара. И, по воспоминаниям иностранцев, «все продавцы были на руку нечисты». Чего здесь только не было! Из книги Вьюркова: «Я, мой дорогой, географию страны, ее флору и фауну в Охотном ряду изучал. Такого наглядного пособия во всем мире не сыщете».
Забавно, но Охотному ряду Москва обязана распространением фокстерьеров. У Гиляровского есть замечательное описание санитарного осмотра, которое лучше прочесть, потому что оно много теряет от пересказа. Доклад санитарного врача об ужасах Охотного ряда слушался в Думе и, возможно, так и остался бы никому неизвестен, если бы не слова гласного Жадаева о том, что «бахтерии рыжие, хвостатые под ногами шмыгают», а «миазмы в бочке кишмя кишат». Слова разошлись по всей Москве, торговцы завели котов, однако ничего не помогало, пока охотнорядцу Грачеву не подарили щенка фокстерьера. Тот сначала переловил всех крыс на грачевском складе, потом стал наведываться в гости на другие склады. Вскоре спрос на фокстерьеров в Охотном ряду вырос до неимоверных размеров.
С давних пор сохранилось и название Обжорного переулка. В Обжорном или Мясном ряду располагались съестные лавки — «пырки», где продавалась пища для простого люда. Три копейки стоила чашка щей из серой капусты, за пятак можно было получить зелено-серую лапшу или жареную картошку. Здесь съедались все те продукты, что нельзя было продать в Охотном ряду. Кто-то обедал в «пырках», а кто-то и прямо на улице — тухлой колбасой из глиняных корчаг. Выносные очаги часто бывали причиной пожаров. В иных харчевнях печных труб не было, и дым выходил просто в окно.
Обжорный переулок переходил в Лоскутный тупик, где шла оживленная торговля обрезками всевозможных мехов, старым и новым суконным лоскутом. …На месте капустного ряда археологи нашли гигантские чаны для квашеной капусты, лоскутного — массу пломб, как привозных, иностранных, так и московских. Пломбы прикреплялись к тюкам, удостоверяя подлинность торговой марки.