Корзина 0 товаров в корзине
Историко-культурологический проект о старой Москве
Дизайн - Notamedia 2019

Улица Петровка, д. 26. Усадьба Львовых - Одоевских

06-го Июня 2011
В XVII веке на склоне холма между Высоко-Петровским монастырем и рекой Неглинной находилась слобода серебряников, мастеровых, работающих на царском Монетном дворе. Крапивенский, кстати, довольно долго назывался Старо-Серебряным. В 1625 году в Патриарших книгах упоминается церковь Сергия Чудотворца (она стоит чуть дальше по Крапивенскому), в 1644-м — подворье переславль-залесского Троице-Данилова монастыря. Дворов же довольно немного — мешала Неглинка, поди ее перейди, да и берега были довольно заболочены, тот же современный Рахмановский заливало беспрестанно, отчего его прозвали незамысловато — Грязным.
Улица Петровка и Высоко-Петровский монастырь в конце XIX века.
Улица Петровка и Высоко-Петровский монастырь в конце XIX века.
В XVIII веке социальный состав, как бы сейчас сказали, становится более однородным, даже элитарным. Владение на углу Петровки и Рахмановского принадлежит капитану И. Т. Боборыкину, за ним по переулку строятся дворяне Сабуровы, севернее, к Крапивенскому, в соседях князь А. С. Сонцев-Засекин, за ним — князь А. Я. Львов, вдоль стены Белого города (то есть у бульвара) — дворяне Сытины. До середины XVIII века в соседях и подворье (оно почти посередине квартала), но в 1763-м в результате секуляризации его земли перейдут к Одоевским. Застройка в основном деревянная, живут все привольно, сплошь огороды и пустыри.
Документы тех лет довольно забавны. Из них видно, что князь Алексей Яковлевич Львов не покладая рук трудится над расширением владения. В 1745-м ходатайствует о закрытии проезжего переулка, проходящего по южной границе его владения (примерно по этой трассе сейчас стоят доходные дома, в глубине двора):
«Жительство я именованный имею в Белом городе на Петровке близ Петровского монастыря в приходе церкви Сергия Чудотворца что на Трубе. А подле онаго моего двора имеется переулок прямо к Неглинной реке, который летним временем не токмо на лошадях проехать, но и пешему пройти за великою трясиною и грязью и за неимением через оную Неглинною реку мосту никак не можно. К тому ж оный переулок пришел к пустырям и к глухим нежилым местам, отчего я именованный от лихих людей имею немалое опасение да и имеющимся подле моего двора обывателям в том переулке никакой нужды не имеется»
Опрос согласных обывателей прилагается. Переулок предлагается присоединить к владениям князя. К 1754-му во владения Львова входит и переулок, и пустыри, и часть дворов, выкупленных у соседей. В 1759-м усадьба переходит к дочерям Александре и Елизавете. Последняя выходит замуж за князя Сергея Ивановича Одоевского (деда декабриста А. И. Одоевского), который также прикладывает силы к расширению владений.
Улица Петровка, вид в сторону бульваров, 1910 год. Из архива Б. Е. Пастернака.
Улица Петровка, вид в сторону бульваров, 1910 год. Из архива Б. Е. Пастернака.
Тут надо упомянуть одну забавную историю. Секуляризованные, а попросту изъятые государством земли подворья в 1765 году с торгов проданы купцу Ивану Гордееву. Тот в срок деньги не вносит, и земли снова пытаются продать, но желающих не находится. Иван Гордеев умирает, сын его Николай по повестке не является (а позже и вовсе выясняется, что он коротает век в богадельне, следовательно, денег никаких не имеет), землю опять никто не покупает. И вдруг к 1790 году выясняется, что территория подворья давно огорожена и входит во владения Одоевских. Точнее, выяснили это еще раньше, когда некий архитектор Яковлев отправился рисовать план угодий и наткнулся на забор. Сам Одоевский утверждал, что спорная земля была причислена к усадьбе еще при жизни тестя, за усердие его в мощении мостовых. В общем, к 1790-м объект спора столько раз перепродали, что власти вконец запутались и сочли самым благоразумным решением оставить все как есть.
Вид из Рахмановского переулка на владения Лазарика, 1930-е годы. Из архива Б. Е. Пастернака.
Вид из Рахмановского переулка на владения Лазарика, 1930-е годы. Из архива Б. Е. Пастернака.
В 1809 году одна из дочерей Одоевских, Екатерина, унаследовавшая имение, выходит замуж за губернского секретаря Гаврилу Ивановича Дурново. В 1817-м она умирает, и усадьба вместе с садом и прудом, устроенными к тому времени, переходит к мужу. Почти тогда же Неглинную прячут в трубу, берег начинают осваивать, после недолгих споров с соседями Дурново определяет восточные границы владения. На месте боборыкинского двора тайный советник Петр Васильевич Хитрово ставит главный дом и одноэтажный (протяженный) доходный. Палаты Сабуровых расширяются, а бывшее владение князя Львова переходит из рук в руки, причем одни и те же. В 1832 году дом принадлежит Гавриле Ивановичу, а в 1838-м — Авдотье Андриановне Кондратьевой. В 1843-м – Дурново, в 1849-м — Кондратьевой, в 1856-м — опять Дурново. Только уже Александре Петровне, которая ремонтирует главный дом, построенный еще при Львове, флигели по Крапивенскому переулку и приводит усадьбу в порядок. В 1876 году все строения продают Г. П. Лазарику.
Один из троих сыновей Одоевских Федор Сергеевич в 20 лет был флигель-адъютантом князя Потемкина, затем вышел в отставку, стал директором Московского Ассигнационного банка, женился на крепостной. Его единственный сын, Владимир, рано остался сиротой, воспитывался опекуном Д. А. Закревским, вполне возможно, в детские годы бывал в доме дедушки с бабушкой и известен куда больше, чем все остальные из рода Одоевских. Владимир Федорович Одоевский — «Городок в табакерке», кто ж не читал?
При Гермогене Петровиче Лазарике начинается доходное строительство. По проекту архитектора Арсеньева возводятся друг за другом трехэтажное строение 3, на углу Петровки и Крапивенского, строения 2 и 2а (те, что по трассе несуществующего переулка), 3а — по Крапивенскому, оно примыкает к служебному корпусу, уцелевшему до нашего времени, но получившему второй этаж и приспособленному под жилье. Собственно, под жилье что только не пошло.
Чертеж павильона Московского яхт-клуба, 1880-е годы.
Чертеж павильона Московского яхт-клуба, 1880-е годы.
В 1881 году владение числится за Московским городским кредитным обществом, потом переходит к А. М. Харитонову, К. Н. Обидиной и Н. С. Обидину. Фамилии, впрочем, уже неважны, так как все дома давно живут своей жизнью. Сад с прудом арендует Московский речной яхт-клуб, зимой здесь устраивается каток. В главном доме, помимо жилых комнат, помещается органный магазин и мастерская. А до 1897 года еще и театр, после — ювелирная мастерская Шмидта и типография Лашкевича. Угловой корпус занимают меблированные комнаты Бриччи (третий этаж) и Юнеевой (второй этаж), трактир, магазины, прачечная, склад типографии, дантист… В бывших службах — жилье и контора домовладельца. В самом длинном корпусе — жилье, прачечная и цинко-литейная мастерская.
В имении Хитрово, в 1811 году перешедшем генерал-майору П. А. Рахманову, в 1820-х размещалась мастерская скульптора Сальватора Пенно. А на рубеже XX века — «Петровская лечебница для приходящих больных». В 1914 году строится здание для Управления государственных сберегательных касс по проекту архитектора И. А. Иванова-Шица. Великолепную ограду этого здания в начале 2010 года фактически уничтожили рабочие в приступе «облагораживания территории», заменив на нечто несуразное, но согласно их вкусам «очень красивое».
В советское время главный дом надстроили двумя этажами, как и угловой корпус, который решено было приспособить под общежитие Наркомата тяжелой промышленности. В 1950-х годах в центре бывшей усадьбы был выстроен одноэтажный павильон, который очень часто обыватели принимают чуть ли не за образец послепожарной застройки; на месте пруда устроили спортивное поле, затем теннисные корты. Каток же существует даже сейчас. Он подробно описан у Юрия Нагибина:
Каток на Петровке, 1900-е годы. Из коллекции А. Дедушкина
Каток на Петровке, 1900-е годы. Из коллекции А. Дедушкина
«Каким-то чудом его серебряное блюдо уместилось в густотище застроенного-перезастроенного центра Москвы. Здесь дом лезет на дом, не найдешь свободного пятачка: между помойкой и гаражом встроен крольчатник, рядом чистильщик сапог развесил макароны шнурков и насмердил сладкой гуталиновой вонью, вгнездился в какую-то нишу кепочник, а на него напирает электросварщик, обладатель слепящей искры; сараи, подстанции, всевозможные мастерские теснят друг дружку, толкаясь локтями, и вдруг город расступается и с голландской щедростью дарит своим гражданам чистое пространство льда.
Улица Петровка, д. 26, вид со двора, 2010 год
Улица Петровка, д. 26, вид со двора, 2010 год

Здесь были запрещены беговые норвежские коньки, что определило лицо катка — не грубо спортивное, а романтичное, галантное. Катались чаще всего парами: рядом, взявшись наперекрест за руки. Центр катка был выделен для фигуристов и танцоров. Ледовый флирт творился под льющуюся из черных рупоров музыку. Лещенко тосковал о Татьяне, ликовал за самоваром с Машей и признавался в скуке, мешающей забытью; Утесов, рыдая, прощался с любимой; Козин воспевал дружбу, а резкий, с грузинским акцентом тенор Бадридзе жаловался на "образ один", что не дает ему ни сна, ни покоя».

Да, была когда-то и такая — романтичная Москва!..Теперь все прозаичнее и жестче. С угловым корпусом, например, творится что-то непонятное: его то ли реставрируют, то ли сносят. Сейчас ведь зачастую не разберешь. Во всяком случае этажи, выстроенные в советские времена, разобрали, и сами жильцы не знают, что будет дальше. Процесс отчуждения горожан продолжается…

Фотогалерея

P.S.
Более полную историю владений и Крапивенского переулка можно прочесть в третьем томе путеводителя "От Воскресенских ворот до Трубной площади", вышедшего в декабре 2010 года. В галерее под историей приведены дополнительные фотографии. Старых фотографий главного дома у нас, увы, пока нет.